just · wonder · that · lies · beneath

Место, в которое я вошла, смахивает на подъезд жилой хрущевки: лестница, стены, покрашенные зеленой эмульсионкой, пепельница на окне - жестянка из-под консервированных ананасов. Рядом с пепельницей стоит литровая банка Asahi. 
Диана, уже заждавшаяся меня здесь, кивает на банку и говорит: 'И это в урологическом отделение..' Я отмечаю, что она побледнела и осунулась за те три дня, что мы не виделись, но выглядит вполне довольной. Отдаю ей махровое полотенце, которое она просила привезти.
Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся на 2-м этаже. Я морщу нос. Это место напоминает хрущевку чуть менее, чем полностью. Длинный коридор, вымощенный бетонной стяжкой, отдается эхом воспоминаний в моей голове: детский сад, поликлиника, школа, мамина работа и сотня других зданий, построенных в 60-е всплывают перед глазами. Хочется закурить. 
Сидя на обтянутой дерматином скамейке, мы всё ещё молчим. Я наблюдаю за хромой бабкой, волочащейся к туалету. Диана тоже смотрит на неё:
- Ей медсестра уже в 3-й раз говорит, что это мужской туалет, - склоняет голову на бок Ди.
 - Альцгеймер, - комментирую я.
 - Вчера моя соседка по палате после дробления камней сидела в туалете. В общем, эта старуха пришла туда и стала кричать, что 'хочет пи-пи'. Соседка ей говорит, мол рядом свободный горшок, а она: 'но я хочу именно в этот'...
 - Она сумасшедшая, больная, одинокая и ей на это плевать, - я ухмыляюсь и добавляю, - главное - туалет. Психи потрясающе самодостаточны.
Диана меняет тему, она рассказывает о двух женщинах, госпитализированных этой ночью, им не хватило места в палатах и их койки стояли прямо в коридоре. Она продолжает об ироничных врачах, уколах, отсутствие душа и хороших соседках по комнате... На завтрак у них была каша, на обед борщ, а на ужин будет запеканка. К концу прибывания в больнице она совсем отощает. Приходится к слову и Ди зовет меня посмотреть на их 'столовку'. Мы проходим мимо двух или трех палат, медсестренской и мужского туалета, оказавшись у хола размером меньше моей комнаты. Там стоят столы на коротких ножках и маленькие стульчики белого цвета. Количество пациентов раза в 3 больше количества посадочных мест. В каждой  палате лежат по 6 человек, всего палат, где-то 8, на этих людей приходится 4 унитаза и ванна, в которой медсестры моют ведра. 
Я думаю об отцовских камнях в почках, и о том, как 2 года назад сама перенесла пиелонефрит, и рассчитываю вероятность оказаться в этом месте на ближайшие 10 лет, закусив большой палец. 
Я вздрагиваю, Диана говорит, что спит на жесткой кровати, а её соседки на пружинистых, проваливающихся под тяжестью тела. Она принимает всё это как должное. Но по-моему это - безумный высер какого-то психопата. Наверное, даже захотев мне бы не удалось убедить себя в нормальности этого места. Попадая сюда, люди должны следовать искаженной системе, уже давно потерявшей остатки здравого смысла. 
Пытаясь отвлечься я перевожу взгляд в конец коридора на единственное здесь окно. Прямо под ним стоят две горизонтальные каталки и кушетка. Наверное, я понимаю, что за свет светит в конце туннеля. Пытаюсь представить себе статистику смертей от мочекаменной болезни...
 - Ладно, Диан, я у меня весенняя бессонница, так что сегодня я не лучший собеседник. Выздоравливай, - я крепко обнимаю её, - пиши мне, если что.
 - Пока, - Ди обнимает меня в ответ. 

Все совпадения прошу считать случайностью.